Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

Об анонимах и не только

Стоя на вершине безымянной горы, я думал о том, почему люди не могут ужиться друг с другом, почему мы все время хотим кого-то забанить, запретить, расстрелять, уничтожить, стереть в порошок, в пыль. Например, анонимов. Которые напоминают мне бродячих философов, поэтов, францисканских монахов, менестрелей, свободных художников, блаженных. Я не всегда понимаю, о чем они пишут и что они хотят сказать, но я воспринимаю их слова как слова Возможного, как голос Возможного, т.е. как голос того, кого я никогда не услышу, а всегда только могу услышать, всегда только могу... в потенциальности, в вечной потенциальности, словно во сне, в этом странном призрачном сне, что мы по привычке зовем своею жизнью; из этого сна невозможно выйти, просто невозможно... Впрочем, это касается и меня самого, и других, и нас всех.

Collapse )
Кончеев koncheev

Сценарий фильма "Empere V"

ВАРИАНТ СЦЕНАРИЯ ФИЛЬМА АМПИР V

1. Симпатичный молодой человек, стандартно одетый, не без претензии на стиль, уныло бредет по улице, не замечая прохожих, видимо погруженный либо в депрессию, либо в какие-то тяжкие раздумья. Например, где раздобыть денег.
2. Внимание молодого человеку привлекает странный рисунок на асфальте. Он потрясен. Делает шаг к рисунку, спотыкается, падает, теряет сознание.
3. Странная больничная палата, напоминающая большую комнату в особняке. В кровати лежит Рома. Ему плохо, но он вынужден разговаривать с довольно странного вида людьми. Собственно, Рома молчит и слушает. Далее идет речь, перемежающаяся иллюстрациями. Излагается история вампиров и человечества. О людях говорится уничижительно, но как о чем-то безусловно необходимом. Роме объясняют, что он больше не человек, а вампир Рама. Подробно рассказывается о вампирах. Об их прибытии на землю, бог знает откуда, об их жизни в виде летучих мышей, о выведении ими ценного продуктового животного в виде человека.
4. Рома выздоровел. Мудрый вампир объясняет Роме, ставшему Рамой, как ему повезло. Дает инструкции, как тратить деньги, как кусать людей, какую одежду купить и где, как обращаться с женщинами и т.п.
5. Рама осваивается в новой роли. Идут эпизоды, являющиеся иллюстрацией первой части романа. Особо надо остановиться на сексуальных обломах и честности вампира, который всегда честно платит за секс. А бесплатный секс ему не нужен, поскольку унижает.
6. Рама обучается. Текста мало. Больше действий.
7. Рама знакомится с как ее там? В общем, с будущей Великой мышью, начинает по ней сохнуть. Тут еще конкурент. Парень видный, Рама ему явно проигрывает, но сразу видно подлец. Когда он потеряет жизнь, так хорошо на сердце у зрителя станет.
8. Рама знакомится с Великой мышью. Пробует баблос. Ну, и прочее. Все это подано с размахом. Пещеры, замки, полеты в древнем теле, трип под баблосом и т.п.
9. Рама посещает Озириса. Мало что понимает. Но впечатление Озирис производит сильное. Это один из центральных эпизодов фильма. Но затягивать его нельзя. Можно даже его разбить. Показать в виде воспоминаний Рамы во время остальных приключений.
10. Дуэль Рамы. Перед этим тренировки, изучение вампирских библиотек и т.п.
11. Финал. От любимой осталась одна голова, и это печально. А о лимбо Рама еще ничего не знает, потому что лимбо появится только в следующей книге. Ну, можно на это как-нибудь намекнуть. В качестве хэппи энда.
Харбинъ

Как масон Пётр Чаадаев, упокоенный в некрополе Донского монастыря, с Виктором Пелевиным поспорил.



Автор: А. Козина


– Извините, Теодор, – сказал Месяц, – но можно я скажу вам прямо, по-русски? Нам поебать на этот ваш русский космизм. Да. Именно так. Поебать на все четыре стороны. Что там было на бородинском поле, пусть вспоминает Наташа Ростова на том свете. Вы, русские, живете то в прошлом, то в будущем. А жить надо в настоящем. Когда вы только поймете?
(Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонам, Эксмо, 2016).

…Сначала дикое варварство, затем грубое суеверие, далее иноземное владычество, жестокое и унизительное, дух которого национальная власть впоследствии унаследовала, - вот печальная история нашей юности. Поры бьющей через край деятельности, кипучей игры нравственных сил народа - ничего подобного у нас не было. Эпоха нашей социальной жизни, соответствующая этому возрасту, была наполнена тусклым и мрачным существованием без силы, без энергии, одушевляемом только злодеяниями и смягчаемом только рабством. Никаких чарующих воспоминаний, никаких пленительных образов в памяти, никаких действенных наставлений в национальной традиции. Окиньте взором все прожитые века, все занятые нами пространства, и Вы не найдёте ни одного приковывающего к себе воспоминания, ни одного почтенного памятника, который бы властно говорил о прошедшем и рисовал его живо и картинно. Мы живём лишь в самом ограниченном настоящем без прошедшего и без будущего, среди плоского застоя.

(Пётр Яковлевич Чаадаев после публикации в «Телескопе» «Писем о философии истории» (1829-1831), получивших в России название «Философические письма», был объявлен сумасшедшим, а к лицам, причастным к публикации, были применены жестокие карательные меры).

Проходил мимо Михайловского замка

DSCF5035.JPG
Неподалеку от замка случайно заметил магазинчик - вполне заурядную лавку восточных сувениров, тем не менее почему-то сразу напомнившую о небезызвестном "Пути к себе". На полках магазинчика ничего не привлекло, за исключением груды грецких орехов, скорлупа которых была раскрашена в серебряные и золотые цвета. Один орех был фиолетовым.
- Скажите, а это что у вас?
- Гадание по "Книге перемен", - девушка-хозяйка была очень улыбчивой и милой. - В каждом орешке - предсказание.
Конечно, я выбрал один, фиолетовый. Девушка помогала открыть орех с помощью старых ножниц.
Внутри меня ждал не отрывок из "Книги перемен" и не гексаграмма, как ожидал наивно, а уже готовый текст с предсказанием, напечатанным на принтере.
Вся фишка в том, что оно оказалось совершенно конкретным и абсолютно точным.
Collapse )
Life is a Live Love

Михайловский (Инженерный) замок в Санкт-Петербурге

Дочитывала сегодня первый том "Смотрителя" Виктора Пелевина в саду возле Михайловского замка, о котором идет речь в книге. Несколько кадров для тех, кто не был.

Надпись на фронтоне: "Дому Твоему подобает Святыня Господня в долготу дней" – прочитала прямо перед тем, как открыть книгу на том месте, где об этом говорится! ))



Collapse )

После прочтения «Водонапорной башни»

Водонапорная башня. Виктор Пелевин

Обычно с годами автор набирается техники и создаёт всё более филигранные произведения, но в случае с Виктором Олеговичем все обстоит с точностью до наоборот. Ранние его вещи отличаются гораздо большим стилистическим мастерством, чем поздние. Понятно, что со стороны Пелевина это намеренное снижение «градуса литературности» для большей доходчивости, и выбранная им «простота» - кажущаяся, скрывающая глубину иного рода, не художественного, но метафизического. С годами автор не утратил того, что называется талантом, но вывел его в иные измерения, далеко за пределы классического понимания литературы. При этом нельзя назвать его списавшимся – это будет неправдой, ведь не так давно он подтвердил свою художественную состоятельность – и в качестве великолепного стилиста, и в виде «полноценного» писателя – осуществив блистательное возвращение в литературное пространство романом «Т», а чуть позднее и сборником «Ананасная вода для прекрасной дамы». Из этих книг на читателя, истосковавшегося по одновременно светлому (но не оптимистически глупому), скептическому (но не уничижающее циничному), трезвому (но не равнодушному) и проникновенному (но не оголтело бездумному) взгляду на действительность, дохнуло этой невообразимой смесью, которая для многих и является «тем самым Пелевиным, со слоном».
Collapse )
Пелевинская проза течёт рекой. Афоризмы и парадоксы объединяются в разухабистую труппу Riverdance, отплясывающую ошеломляющий канкан на бумажной сцене, слова разоблачают прохудившуюся реальность и разоблачаются сами, обнажая свои сакральные значения, задирают вверх двусмысленности, вертят каламбурами, и пляшут, пляшут, пляшут. Нет, не танцуют, размеренные меланхолические танцы – это удел героев Мураками, пелевинские персонажи отплясывают по полной, пьяными вдрызг, укуренными в дум, закинутыми и скрученными в колесо, укушавшимися мухоморов, и упившимися настоев из вавилонских трав, но сохраняя при этом абсолютно трезвое сознание. Так беснуется вселенский ветер, пытаясь задуть костры бойцов Вальгаллы, так выплясывает пламя в топке паровоза, так солнечная волна несётся сквозь космическое пространство, звеня свою вечную песню на всех уровнях бытия.