mjod (mjod) wrote in ru_pelevin,
mjod
mjod
ru_pelevin

Categories:

А. Блок. Ответ писателя на критику.






А. Блок. Ответ писателя на критику.

Может ли писатель отвечать своему критику? - Признаюсь, что я не вижу в этом вопросе никакой принципиальной остроты. Это - бытовой вопрос, ему не будет места в будущем, как не было места в старину. Он продиктован современной оторопью, неестественной растерянностью, которая охватила нашу современность с 1905 года, в частности - и литературу.

Если любишь жизнь, не можешь не любить и этот больной пульс её; разве можно в эти годы не быть в лихорадке? - Но и любя, надо знать, что это - лихорадка, что лихорадка должна пройти. Писать, значит - пребывать в особом мире, значит поститься и трудиться. Писать трудно и должно быть трудно. Создание художественного произведения есть совершенно особый вид труда, и если он затрачен в меру силы художника, он даёт художнику и совершенно особое удовлетворение - сам по себе, независимо от всего. Значительно произведение или нет, судить не художнику; но, если особый, только ему одному свойственный, труд затрачен, - художник имеет право полагать, что произведение говорит само за себя.

Критика, в большинстве случаев, умеет сказать мало соответствующего о произведении: ведь нельзя требовать от людей, чтобы и они побывали в мире художника, прошли вместе с ним трудный путь творчества; особенно от людей, которые так торопливы, как критики. Если же художник видит или знает, что его критик тоже затратил соответствующий труд на рецензию, что и он причастен к тому миру, то он может, пожалуй, вступить с ним в переговоры; разумеется, если это будет способствовать уяснению смысла произведения. А впрочем...

Я вспоминаю Флобера, который может служить образцом поведения для всякого художника. Флобер был дружен с критиком Сент-Бёвом, значит, мог думать, что Сент-Бёв причастен к его миру. Когда вышел в свет роман «Саламбо», Сент-Бёв написал враждебную рецензию. Флобер ответил большим письмом; это целая статья, самостоятельный труд; и, однако, письмо не было предназначено для печати; публика узнала о его существовании из переписки Флобера, которая была опубликована, когда ни автора, ни критика уже не было в живых, а роман «Саламбо» стал известен всему миру.

Нам, читателям, стыдно не знать «Саламбо»; но письмо автора романа к его критику мы всё-таки имеем право не читать.

Лучше писателю воздержаться. Лучше не вмешивать свое самолюбие в дело своей жизни. Пусть произведение говорит само за себя.

(4 декабря 1915)


Из "Молнии искусства. Итальянские впечатления."

[...] И девятнадцатый век - весь дрожащий, весь трясущийся и громыхающий, как эти железные полосы. Дрожат люди, рабы цивилизации, запуганные этой самой цивилизацией. Время летит: год от года, день ото дня, час от часу все яснее, что цивилизация обрушится на головы ее творцов, раздавит их собою; но она - не давит: и безумие длится: все задумано, все предопределено, гибель неизбежна; но гибель медлит; все должно быть, и ничего нет; все готово произойти, ничего не происходит. Революции ударяют, разряжаются, пролетают. Люди трясутся от страха - всегда: были людьми - давно уже не люди, только показывают себя так; рабы, звери, пресмыкающиеся. Того, что называлось людьми, Бог давно не бережет, природа давно не холит, искусство давно не радует. И само то, что прежде называлось людьми, давно ничего не просит и не требует ни у Бога, ни у природы, ни у искусства.

Цивилизация растет. В начале века Бальзак говорил О "человеческой комедии". В половине века Шерр - о "трагикомедии". Теперь - уличный фарс. Час фарса пробил, когда поднялся от земли первый аэроплан.

Воздух завоеван - величественное зрелище; жалкий франтик взвился под облака: курица захлопала крыльями и собралась лететь; перелетела через навозную кучу.

Знаете ли вы, что каждая гайка в машине, каждый поворот винта, каждое новое завоевание техники плодит всемирную чернь? Нет, вы этого не знаете, ведь вы - "образованные", а "пошлость образованного человека не имеет себе равной", - как проговорился однажды ваш добродушный Рескин. Он и еще проговаривался:

"В настоящее время нашим дурным общественным строем создан громадный класс черни, совершенно потерявший всякую способность к благоговению и самое представление о нем.

Класс этот поклоняется только силе, не видит прекрасного вокруг, не понимает высокого над собою; его отношения ко всякой красоте, ко всякому величию - отношения низших животных: страх, ненависть и вожделение; в глубине своего падения он недоступен вашим призывал!, численностью своею превышает ваши силы; его нельзя очаровать, как нельзя очаровать ехидну; нельзя дисциплинировать, как нельзя дисциплинировать муху".

Что же делать искусству? "В конце концов все, что может искусство, - это сделать скотину менее злой", - думал Флобер. Скотину - менее, а человека - более. [...]

(осень 1909; апрель 1918)

--------------------
Такое, вот, душераздирающее раздвоение.
Признаюсь, мне эти высказывания попались случайно, но "сон в руку", что называется.

Сборник А.Блока "Об искусстве". Москва. "Исскусство". 1980. Что касается "вреда молодому и свежему уму", тут, отчасти, поможет то, что Кортасар называл отличием читателя-самца от читателя-самки.

#пелевин #iphuck

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment